Книги и статьи по иллюзионному жанру

Хенкин В.Л. «Одиссея шахматного автомата»

Американские горки

20 декабря 1825 года Мельцель упаковал свой «театр автоматов» и на пакетботе «Говард» отплыл из Гавра к берегам Америки. Вместе с ним на борту находился механик со знаменитыми канатными плясунами, входившими в число аттракционов, призванных удивлять простодушную публику Нового Света. Женой механика была миниатюрная сообразительная француженка. Оба эти качества вполне отвечали особым профессиональным требованиям Мельцеля, и он не стал терять времени даром.

Путь через Атлантику был тогда не только опасным, но и длительным: парусник вошел в нью-йоркский порт лишь 3 февраля 1826 года. Все эти полтора месяца Мельцель терпеливо обучал маленькую француженку шахматным премудростям, готовя ассистентку для ко всему равнодушного турка. Имени ее история не сохранила. А жаль! Отчаянная женщина вполне заслуживает упоминания в летописи шахматных подвигов.

Впрочем, Мельцель действовал в стиле некоторых женских тренеров наших дней. Он не стремился дать своей подопечной систематическое шахматное образование, его интересовал только результат. Во всяком случае, когда 13 апреля 1826 года в зале нью-йоркского отеля «Националь» на Бродвее турок впервые демонстрировал свое мастерство в Америке, противники не имели никаких шансов на успех. Игра начиналась с заранее расставленных позиций, и маленькая француженка доводила их до победы с точностью компьютера. Поразительно, но именно так начинали свою шахматную карьеру современные ЭВМ!

Фокус этот был сущей безделицей, известной еще со времен шатранджа. Аналогичным приемом пользовались в средние века странствующие шахматисты. Это оружие находилось и в арсенале самого Кемпелена. Зрителям предлагался на выбор ряд позиций, составленных таким образом, что победу одерживала сторона, начинающая игру. А поскольку право первого хода всегда принадлежало автомату, то не имело значения, какой цвет фигур зрители выбирали. Обычно они отдавали предпочтение стороне, владеющей материальным перевесом или «неотразимыми» матовыми угрозами. Тут-то их и подстерегали неожиданные комбинации, заимствованные из книги сирийца Филиппа Стаммы, изданной в Париже в 1737 году.

Но вот над шахматным иллюзионом начали сгущаться тучи. Слишком уж приметна была эта неприметная женщина, исчезавшая каждый раз во время демонстрации автомата. Публика стала роптать, предприятию угрожало фиаско в самом начале американского турне. К счастью, венский механик обладал не только высокой технической сноровкой, но и фантастической изворотливостью. Поднаторев на тотальном надувательстве, он был способен найти выход из любого, казалось бы, самого безвыходного положения. Не растерялся он и на этот раз.

Мельцель легко сходился с людьми, и, несмотря на короткий срок пребывания в Нью-Йорке, успел подружиться с редактором газеты «Ивнинг пост» Уильямом Кольменом, большим любителем шахмат. С подкупающей откровенностью он поведал новому другу о затруднениях с француженкой, и тот предложил в качестве эквивалентной замены своего 13-летнего сына. Кольмен младший был, разумеется, в восторге. Согласитесь, далеко не каждому юнцу удается сыграть главную роль в столь необыкновенном приключении. И когда на ближайшем представлении турок невозмутимо передвигал фигуры на шахматной доске, маленькая француженка весело щебетала в зрительном зале. Неизвестно, какой шахматной квалификацией обладал наш юный герой, но разыгрывал он все те же коварные позиции. Это, конечно, не слишком устраивало Мельцеля (и публику), но уже шло подкрепление из Европы.

Подкрепление прибыло 27 сентября 1826 года на том же пакетботе «Говард», но только в Бостон, куда перенес свои гастроли Мельцель. Оно выглядело совсем недурно, это подкрепление: симпатичный молодой человек 25 лет, известный мастер, первый учитель будущей шахматной звезды Франции — Сент-Амана. То был эльзасец Вильгельм Шлумбергер, непоседа и романтик, любитель острых ощущений. Мельцель познакомился с ним в парижском кафе «Режанс» и легко «завербовал» его за 50 долларов в месяц.

Единственным, но, увы, «хроническим недостатком» Шлумбергера был… высокий рост — 180 см. Но нет худа без добра, и, как мы вскоре убедимся, именно это обстоятельство спасло Мельцеля от очередной угрозы провала.

Афиша выступления Мельцеля в США

Случилось это в Балтиморе в мае 1827 года. Двое местных мальчишек, заинтригованных тайной, установили за турком слежку. Они выбрали отличный наблюдательный пункт — крышу соседнего дома, откуда хорошо просматривались окна небольшой комнаты, где Мельцель укрывал автомат после демонстрации.

Упорство было вознаграждено. В один из дней, когда в городе стояла невыносимая жара, ставни таинственной комнаты вдруг распахнулись, и ребята увидели Мельцеля, поспешно откидывающего крышку автомата. Они не поверили своим глазам: из «турецкого плена» выбирался взмокший от пота, задыхающийся человек в рубашке с короткими рукавами. Это был Шлумбергер!

Страшная тайна жгла юных детективов, долго скрывать ее они не могли и рассказали обо всем родителям. Утечка информации продолжалась, пока не достигла редакций местных газет. И тогда разразился скандал. 1 июня балтиморская «Газетта» поместила статью под крупным заголовком «Шахматный игрок разоблачен!» Сенсационное сообщение о беспримерном коварстве заезжих гастролеров было встречено с негодованием. Провести американцев на мякине, — этого еще только не хватало!

Но американцы плохо знали Мельцеля. Перед лицом ужасной катастрофы он не поскупился на расходы. Трудно сказать, во что обошлась операция по спасению предприятия, известно лишь, что вскоре газеты забили отбой. В показаниях юных свидетелей вдруг обнаружились неточности и противоречия, а один из мальчишек, как отмечалось в комментариях, потребовал за свое сообщение гонорар. А там, где пахнет деньгами, дело не всегда бывает чистым.

Но главный контраргумент заключался в следующем: как мог такой верзила, как Шлумбергер, прятаться в ящике, где с трудом поместился бы ребенок! Поговаривали даже, что Мельцель инсценировал «разоблачение» автомата в рекламных целях. Турок был реабилитирован.

К тому же Мельцель поспешил сыграть на патриотических чувствах балтиморцев. В их штате проживал Чарлз Кэррол, последний из 56 могикан, подписавших 4 июля 1776 года Декларацию Независимости, положившую начало государственности США. Его имя стояло в одном ряду с такими великими американцами, как Томас Джефферсон и Бенджамин Франклин. Кэрролу было 89 лет, возраст для шахмат, прямо скажем, не самый подходящий, и Шлумбергеру пришлось приложить немало стараний, чтобы помочь прославленному ветерану одержать победу над турком во встрече, которая проходила в Балтиморе при большом стечении публики. Американцы были в восторге.

Полная треволнений жизнь маленького бродячего театра продолжалась. Филадельфия, Бостон, Вашингтон, Ричмонд, Новый Орлеан и другие города предоставляли свои лучшие залы. Турок не знал неудач. Шлумбергер находился в расцвете творческих сил и был, бесспорно, лучшим шахматистом континента. Успех и кассовые сборы превосходили все ожидания, но иногда приходилось терпеть и убытки.

Два предприимчивых брата-близнеца построили свой шахматный автомат. Вряд ли Мельцеля беспокоила конкуренция, скорее всего он опасался, что неопытные плагиаторы будут пойманы с поличным, и взрывная волна обрушится на него самого. Он вступил с братьями-разбойниками в переговоры, купил никчемную машину за 1000 долларов и демонтировал ее. Еще один шахматный автомат, сконструированный неким Бэлкомом, обошелся ему значительно дороже — в 5000 долларов. Но игра стоила свеч: Мельцель переоборудовал его в карточного игрока, на некоторое время расширив репертуар своего иллюзиона. Однако судьба готовила ему новые испытания.

В 1834 году в парижском журнале «Пестрые картинки» появилась статья Жака Франсуа Муре о шахматном автомате. Что побудило долголетнего помощника Мельцеля раскрыть тайну? Об этом можно только догадываться. Муре, потеряв былую шахматную мощь, видимо, оказался на мели. Давняя дружба с бутылкой требовала денег, и он решил выгодно распорядиться чужим секретом. Муре спешил не зря. Болезнь подтачивала его силы, он умер через три года в возрасте 50 лет.

Мельцель получил статью Муре от своих французских друзей (экземпляр журнала был найден в его личном архиве). Радости она ему, конечно, не доставила, но большой тревоги он не испытывал. Муре назвал мастеров, игравших в автомате, однако умолчал о способах маскировки и управления. Средства массовой информации еще не были столь всесильными, как ныне, и широкой огласки в Америке предательство Муре не получило. Но когда за дело взялся знаменитый американский писатель Эдгар Аллан По, Мельцель понял, что игра проиграна. Побывав на нескольких демонстрациях автомата в Ричмонде, По написал аналитический очерк «Шахматный игрок Мельцеля», где со свойственной ему убедительностью доказал и объяснил мистификацию. Очерк впервые опубликован в 1836 году в апрельском номере журнала «Литературный курьер Юга» без подписи, но вскоре авторство По было установлено, и очерк вошел в собрание сочинений писателя. На русский язык он был переведен лишь спустя полтора столетия (журнал «Шахматы в СССР», № 4 и № 5, 1973 г.).


Эдгар По

Это разоблачение уже нельзя было сбросить со счетов — американцы зачитывались очерком и всячески его смаковали. Демонстрация турка уже не вызывала прежнего интереса, владельцы концертных залов отказывали Мельцелю в ангажементе, начались серьезные затруднения.

Мельцель метался по Соединенным Штатам как загнанный зверь. Европа была для него заказана, Россия затерялась где-то на краю света. Расстаться с турком он не мог — слишком много сил было вложено в это бездушное существо, слишком многое было с ним связано. Он так гордился автоматом, будто сам создал его. Оставалась последняя лазейка — Латинская Америка.

1838 год застал Мельцеля в Гаване. И здесь его постиг страшный удар. Беда пришла нежданно и неотвратимо: Шлумбергер заболел тропической лихорадкой и умер на руках у своего хозяина. Мельцель был в отчаянии. Одинокий бездомный человек, он успел полюбить молодого помощника как сына и уже давно делил с ним и кров, и стол. В течение десяти лет они были неразлучны, их всегда видели вместе. Смерть Шлумбергера была трагедией, сломившей несгибаемого Мельцеля. Блестящий механик и предприимчивый делец вдруг превратился в беспомощного 66-летнего старика. Все потеряло смысл.

Мельцель погрузил свои пожитки на бриг «Отис», следовавший из Гаваны в Филадельфию. Он был подавлен и неразговорчив, почти не выходил из каюты. Мельцель любил играть в шахматы, особенно со Шлумбергером, но несколько партий с капитаном корабля не принесли ему радости. Он играл на редкость слабо и рассеянно. 21 июля 1838 года Мельцеля нашли в каюте мертвым и по морским обычаям похоронили в океане.

Когда судно прибыло в Филадельфию, имущество умершего пошло с молотка. Турок за 400 долларов достался владельцу механических мастерских Джону Олу, через год тот в свою очередь продал его Джону Митчеллу — врачу, химику и любителю шахмат. Митчелл отремонтировал автомат, организовал шахматный клуб, и некоторое время турок служил для местных шахматистов забавой. Но вскоре развлечение наскучило, и в 1840 году Митчелл передал автомат в Филадельфийский музей на вечное безмолвие. Эту дату можно считать последней в жизни Великого Шахматного Автомата. Как и его создатель Кемпелен, он прожил 70 лет. Забытый и недвижимый стоял турок в глухом уголке музея под лестницей, пока в 1854 году случайный пожар не превратил его в горстку пепла. Это было похоже на запоздалую кремацию…

Трагический финал! Все главные действующие лица грандиозной шахматной эпопеи бесследно исчезли с лица земли.

Одна из партий, сыгранных автоматом в Америке, сохранилась. Она была опубликована в «Газете Соединенных Штатов» от 3 февраля 1827 года на титульной странице как самый важный материал номера! Воспроизводим комментарий газеты, заменив описательную нотацию алгебраической.

СООБЩЕНИЕ

Вот подлинная запись интересной шахматной партии между мистером В. из Филадельфии и Автоматом, сыгранной в одном приватном обществе. Любители шахмат будут рады разобрать эту партию, в которой было сделано 108 ходов в течение пяти часов.

Начата 15 января 1827 г.

По жребию игру начинали черные.

Мистер В. — черные
Автомат — белые

1...e5 2.e3 Bc5 3.d4 exd4 4.exd4 Be7 5.f4 d5 6.c4 Nf6 7.Nc3 0-0 8.Nf3 c5 9.cxd5 Nxd5 10.Bc4 Be6 11.Qb3 Nb6 12.Bxe6 fxe6 13.Qxe6+ Kh8 14.Be3 cxd4 15.Bxd4 Bh4+ 16.Kf1 Rxf4 17.Rd1 Qf8 18.Kg1 Nc6 19.Qh3 Bf6 20.Be3 Rb4 21.Rf1 Rxb2 22.Ng5 Qg8 23.Nce4 Nd4 24.Ng3 Rf8

В этой позиции после обусловленных регламентом двух часов игры партия была прервана и возобновлена спустя неделю 22 января 1827 г. в 4 часа пополудни.

25.Qg4 Qd5 26.Qe4 Qxe4 27.N5xe4 Nc4 28.Bg5 Rb6 29.h4 Kg8 30.Bxf6 gxf6 31.Nh5 f5 32.Ng5 h6 33.Nh3 Ne3 34.Re1 Ndc2 35.Rc1 Rd8 36.N3f4 Rd2 37.Rh3 Rbd6 38.Rf3 Ng4 39.Ng3 Nce3 40.Nf1 Rd1 41.Rc8+ Kf7 42.Rc7+ Ke8 43.Rxb7 Ra1 44.Nh5 Rdd1 45.Nhg3

В 6 часов вечера партия была снова отложена и доигрывалась во вторник 23 января 1827 г.

45...Rxa2 46.Nxf5 Rxg2+ 47.Kh1 Nf2+ 48.Rxf2 Rxf2 49.N5xe3 Rdxf1+ 50.Nxf1 Rxf1+ 51.Kg2 Rf7 52.Rb8+ Ke7 53.Rh8 Rf6 54.Rh7+ Ke6 55.Rxa7.

Здесь по обоюдному согласию партия признана ничьей. Позже было установлено, что, играя (вместо 51...Rf7) 51...Ra1 с последующим 52...Ra6, черные могли защитить обе пешки, хотя и в этом случае ничья была бы неизбежна.

Не безошибочная, но интересная партия — принято говорить о таком поединке. А где же обещанное число ходов — 108? Как это ни странно, автор заметки (некий Г.) считал их по полуходам, предваряя терминологию современных компьютерных программ.