Книги и статьи по иллюзионному жанру

Хенкин В.Л. «Одиссея шахматного автомата»

«Колумбово яйцо»

Жизнь шахматного автомата была долгой, насыщенной бурными событиями. Он исколесил два континента, сыграл тысячи партий, будоражил умы, рождал споры. Количество публикаций, посвященных шахматным подвигам турка, выражается трехзначным числом. И невольно возникает вопрос: как воспринимали современники машину, играющую в шахматы?

В XVIII и XIX веках наиболее развитой наукой была механика. Под ее влиянием сформировалась так называемая механистическая картина мира. Все происходящее в любой области бытия рассматривалось как проявление абсолютных и неизменных законов механики. Если бы для какого-либо момента, говорил французский ученый Пьер Симон Лаплас, были известны все силы, действующие в природе, и взаимное расположение ее составных частей, то можно было бы с абсолютной точностью установить, что происходило во Вселенной и что произойдет в будущем.

Вера во всемогущество механики была так велика (а шахматная игра так мало изучена), что автомат Кемпелена мог восприниматься как некий «абсолют», способный определять правильные ответы в зависимости от меняющейся на шахматной доске конфигурации. Машина объявлялась вершиной технического творчества, изобретатель превозносился до небес. Вот небольшой отрывок из статьи, написанной в 1783 году французским журналистом Шретье де Мишелем:

Самая дерзновенная мечта, владевшая механиками, была мечтой о машине, которая могла бы подражать чему-то большему, нежели облику или движениям человека — венца творения. Но Кемпелен не только мечтал, он воплотил мечту в жизнь, и его шахматист, несомненно, самый удивительный автомат среди всех когда-либо существовавших…

Совсем в другие тона окрашено высказывание видного деятеля французского Просвещения Фридриха Мельхиора барона фон Гримма:

Хотя никто не мог напасть на след того метода, с помощью которого изобретатель управляет машиной, представляется очевидным, что последовательность и многообразие разумных ходов, которые нельзя предусмотреть заранее, не могли бы быть совершены машиной, если бы она не находилась под постоянным воздействием мыслящего существа.

Таковы были точки зрения, таково было содержание спора, порожденного дебютом шахматного автомата на большой европейской сцене. С тех пор десятки маститых авторов брались за перья, пытаясь объяснить принцип действия и устройство автомата. Одни подходили к разгадке вплотную, другие приоткрывали над ней полог занавеса, но прошли годы, прежде чем объединенными усилиями самых проницательных умов Европы и Америки тайна двух веков была, наконец, разгадана. Но разгадана ли? Ведь если взять труды каждого исследователя в отдельности, то сразу видно, что никому из них не удалось свести воедино все технические и иллюзионные детали автомата.

«Ни один мыслящий человек не сомневался, что игрой автомата руководит живой шахматист. Но каким образом он скрывается и как управляет машиной — вот гордиев узел, который чаще разрубался, чем распутывался», — писал немецкий ученый Иоганн Лоренц Бэкман еще в 1785 году. Но и сегодня, учитывая технические возможности того времени (еще не были изобретены спички), ничуть не легче разгадать, каким образом втиснутый в автомат шахматист узнавал о передвижении фигур на доске, приводил в действие механизм и вдобавок ко всему оставался невидимым. Искусный механик и неистощимый выдумщик Кемпелен расставил на пути наблюдателей множество преград и коварных ловушек. Он придумал хитроумный маскировочный маневр оператора, изобрел оригинальную систему сигнализации, сконструировал слаженный механизм управления, наконец учел психологию зрителей и эмоциональную окраску представления. Все это предопределило долгую жизнь его идеи и многочисленные подражания.

Но главной находкой Кемпелена были… сами шахматы. Задумав поразить воображение людей, он выбрал едва ли не лучшую модель. Очеловечить машину, не переходя границы вероятного, удобнее всего было при помощи шахмат. В этом смысле автомат Кемпелена под стать «колумбову яйцу»: задача кажется простой лишь после того, как к ней прикоснется рука гения.

Симбиоз шахмат и автоматики оказался полезным для развития науки будущего — кибернетики. Шахматы стали для нее чем-то вроде творческой лаборатории или (чуть подправляя великого Гете) пробным камнем для ЭВМ. Апостолы новой науки причислили Кемпелена к своей вере. Современные книги по кибернетике нередко открываются рассказом о его шахматном автомате.

Юбилейная монета Венгрии номиналом 500 форинтов (2002)