Новости и анонсы

Кто он, факир из «Золотого теленка»? Глава II

27 сентября 2014 г. 17:40 | Автор: fedrv | Просмотров: 9115 | Комментариев: 0
Кто он, факир из «Золотого теленка»? Глава II
Глава II. Сен-Вербуд, он же Иоканаан Марусидзе

Однако наибольшее внимание толпы устремлено
на Сен-Вербуда. Почтенная наружность разоблачителя
чудес и суеверий, его кардинальское лицо вселяют доверие.
Его считают главным, усаживают в центре стола...
Ильф И., Петров Е. Однажды летом.


Как известно, идея романа «Двенадцать стульев» принадлежала Валентину Катаеву. Однажды он задумал сколотить литературную артель на манер Дюма-отца и предложил коллегам по газете «Гудок» Илье Ильфу и своему младшему брату Евгению Петрову поработать в качестве литературных негров над его сюжетом:

...уже давно пора открыть мастерскую советского романа... я буду Дюма-отцом, а вы будете моими неграми. Я вам буду давать темы, вы будете писать романы, а я их потом буду править. Пройдусь раза два по вашим рукописям рукой мастера — и готово...

— Есть отличная тема, — сказал Катаев, — стулья. Представьте себе, в одном из стульев запрятаны деньги. Их надо найти. Чем не авантюрный роман? Есть еще темки... А? Соглашайтесь. Серьезно...

...Мы составили черновой план в один вечер и на другой день показали его Катаеву. Дюма-отец план одобрил, сказал, что уезжает на юг, и потребовал, чтобы к его возвращению, через месяц, была бы готова первая часть...

...И он уехал. А мы остались. Это было в августе или сентябре 1927 года.

Е. Петров. «Из воспоминаний об Ильфе»

По возвращении с курорта Катаев ознакомился с рукописью и понял, что рука мастера не понадобится — «литературные негры» превзошли наставника:

Едва я появился в холодной, дождливой Москве, как передо мною предстали мои соавторы. С достоинством, несколько даже суховато они сообщили мне, что уже написали более шести печатных листов.

Один из них вынул из папки аккуратную рукопись, а другой стал читать ее вслух.

Уже через десять минут мне стало ясно, что мои рабы выполнили все заданные им бесхитростные сюжетные ходы и отлично изобразили подсказанный мною портрет Воробьянинова, но, кроме того, ввели совершенно новый, ими изобретенный великолепный персонаж — Остапа Бендера, имя которого ныне стало нарицательным, как, например, Ноздрев. Теперь именно Остап Бендер, как они его назвали — великий комбинатор, стал главным действующим лицом романа, самой сильной его пружиной.

Я получил громадное удовольствие и сказал им приблизительно следующее:

— Вот что, братцы. Отныне вы оба единственный автор будущего романа. Я устраняюсь. Ваш Остап Бендер меня доконал... Я больше не считаю себя вашим мэтром. Ученики побили учителя, как русские шведов под Полтавой. Заканчивайте роман сами, и да благословит вас бог.

В. Катаев. «Мой алмазный венец»

Судя по отрывку, Катаева более всего поразила колоритная фигура Бендера. Некоторые литературоведы считают, что Ильф и Петров наделили Остапа чертами самого мэтра:

Катаеву надлежало увидеть себя в Бендере с первых же строк — с описания внешности остроумного пройдохи и авантюриста. Легко представить себе, с каким язвительным смехом соавторы писали портрет своего героя, тщательно «списывая» его с Валентина Петровича. Крепкая голова, медальный профиль, атлетического сложения и прочее — все это настолько точно (хотя и обобщенно) передает облик Катаева, что все иллюстраторы романа, ничего не ведая о прототипе Остапа и опираясь только на текст романа, неизменно скатываются на портретное изображение Катаева.

Мирон Петровский. «Уже написан Бендер...»
Фотография Валентина Катаева между портретами Остапа Бендера (худ. Кукрыниксы)

Другие полагают, что несостоявшихся «литературных рабов» вдохновила не столько внешность, сколько характер Катаева:

Ильф и Петров не писали портрет или биографию Катаева. Они увидели в нем подходящий для сюжета психологический тип и поместили его в предложенные мэтром Катаевым обстоятельства.

Сергей Беляков. «Одинокий парус Остапа Бендера»

Как бы то ни было, но влияние Катаева на авторский дуэт сомнению не подлежит. И, пожалуй, более всего оно заметно даже не в облике главного героя, а в стилистике повествования. В начале 1920-х Катаев написал два авантюрных романа «Остров Эрендорф» и «Повелитель железа». Эти произведения, хотя и названы авантюрными, но относятся к жанру фантастики по типу беляевской. Они далеки от дилогии Ильфа и Петрова. Другое дело — вышедшая в 1926 году сатирическая повесть «Растратчики»8. Именно она стала литературной предпосылкой похождений Великого комбинатора. Катаевские герои — бухгалтер Филипп Степанович Прохоров и кассир Ванечка Клюквин — куда менее выразительны, чем Бендер и Воробьянинов, однако в качестве литературных прототипов они даже правдоподобнее, чем версия самого Катаева о суровом милиционере Осипе Шоре.

Вообще, у Бендера целая плеяда книжных предков. С кем только его ни сравнивали, кого только ни называли литературными предшественниками, тут и Фигаро, и Труффальдино, и даже Евгений Онегин9. Однако, ближе всего, конечно, гоголевский Чичиков из «Мертвых душ». В первую очередь, сходство обусловлено событийной канвой, раскрывающей перед читателем галерею сатирических типов. А еще есть наследственные местечковые особенности — похождения Чичикова начинаются в «губернском городе NN», а действие «Двенадцати стульев» разворачиваются в «уездном городе N». Кроме того, говорят, будто ключевую идею «Мертвых душ» Гоголю предложил Пушкин. Во время кишиневской ссылки поэту поведали про город в Бессарабии, где никто не умирает, поскольку беглые крестьяне, во избежание поимки, принимают имена умерших. Город тот звался Бендеры... Не правда ли, знаковое совпадение с фамилией Бендера-Задунайского? Кстати, именно в тех краях на румынской границе разворачивается финальная сцена «Золотого теленка», замыкающая двухвековой пушкинско-гоголевский-ильфопетровский исторический круг.

И еще об одном примечательном созвучии. На этот раз из области кинематографии. По предположению К. Недашковского, великий комбинатор обязан своим именем революционно-приключенческому фильму «Остап Бандура», вышедшему на советские экраны в 1924 году (Одесская киностудия, режиссер В. Гардин, оператор Е. Славинский, в заглавной роли И. Капралов). К сожалению, лента не сохранилась...

Столь пространное и, казалось бы, отвлеченное вступление понадобилось мне, чтобы представить на суд читателя (и зрителя) собственную версию происхождения Бендера, которая, в частности, объясняет его пристрастие к факирскому ремеслу и фокусам. Подавляющее большинство критиков, кроме вышеупомянутого Недашковского, игнорируют ленинскую мысль, что «из всех искусств для нас важнейшим является кино». Предметом их исследований становятся либо литературные источники, либо писательское окружение Ильфа и Петрова. Между тем, отцы Остапа Бендера имели тесные творческие связи с кинематографом.

А. Кторов и И. Ильинский в комедии «Процесс о трех миллионах» Анонс премьерного показа фильма

В августе 1926 года кинотоварищество «Межрабпом-Русь» выпустило в прокат комедию Якова Протазанова «Процесс о трех миллионах». Два главных героя картины — мелкий жулик Тапиока (роль исполняет Игорь Ильинский) и вор-джентльмен Каскарилья (Анатолий Кторов) вполне могли послужить прототипом Остапа. Только в первой части дилогии они как бы слились воедино, а во второй вновь распались на интеллектуала Бендера и простака Шуру Балаганова. Видимо, недаром в первых кадрах фильма «Золотой теленок» 1968 года Остап в исполнении Юрского дремлет в кинотеатре во время показа именно «Процесса о трех миллионах». Фильм в фильме словно указывает на близкое родство Каскарильи и Бендера.

Стенберг В.А., Стенберг Г.А. Плакат к фильму «Процесс о трех миллионах». М.: Межрабпом-Русь, 1926

У меня нет прямых доказательств, что авторы книги смотрели фильм, но это косвенно подтверждается фактом знакомства Ильи Ильфа с режиссером. В начале июня 1927 года в записной книжке писателя появилась такая запись: «Протазанов 4-80-37 домашний» (ГАРЛИ, Ф. 1821, ед. хр. 125, л. 29).

Кино удобно тем, что можно не зацикливаться на писанине в надежде убедить читателя в своей правоте. Каждый сам может посмотреть фильм и сделать собственные выводы. Привожу несколько эпизодов. Приглядитесь к облику обаятельного Тапиоки. Оцените мужественность и показной лоск Каскарильи. Не находите ли вы в этих персонажах черты Бендера, вышедшего из-под пера Ильфа-Петрова через год после премьерного показа комедии?


Отрывки из кинофильма «Процесс о трех миллионах»10 (1926)
В ролях И. Ильинский и А. Кторов


Сюжетным сходством с «Двенадцатью стульями» поражает другая актерская работа Ильинского — фильм «Кукла с миллионами» (режиссер Сергей Комаров). Судите сами, в Париже умирает миллионерша. Она завещает свои богатства племяннице, живущей в Москве. Ключом к наследству является документ, зашитый в куклу. Двое охотников за миллионами Поль (Игорь Ильинский) и Пьер (Владимир Фогель) отправляются в советскую Россию, где потрошат куклы в точности, как Бендер с Воробьяниновым — стулья. В фильме также есть линия а-ля мадам Грицацуева — невеста преследует жениха-кладоискателя. Премьерный показ комедии состоялся в декабре 1928 года. «Двенадцать стульев» печатались в журнале «30 дней» в январе–июле того же года. Так что, скорее всего, идея «Куклы с миллионами» позаимствована из книги. Версия, что сценаристы Олег Леонидов и Федор Оцеп еще до съемок поделились своими мыслями с Катаевым, выглядит надуманной, но в любом случае, двойное совпадение по времени и содержанию вряд ли было случайным.


Отрывки из кинофильма «Кукла с миллионами» (1928)
Поль Кузинэ (Игорь Ильинский) потрошит игрушки


Вскоре Ильф и Петров сами включились в кинопроизводство. В 1930 году была снята очередная постановка Протазанова с участием Ильинского и Кторова — знаменитая антиклерикальная комедия «Праздник святого Йоргена». Изначально фильм был немой. Титры доверили писать сатирикам, к тому времени уже признанным. Они прекрасно справились с задачей (см. здесь).


Отрывки из кинофильма «Праздник святого Йоргена»
с разоблачением церковных чудес (1930, озвучено в 1936 году)
В ролях А. Кторов и И. Ильинский11, титры И. Ильфа и Е. Петрова


Наконец мы подошли к самому важному. Сотрудничество писателей с кинематографом не ограничилось святым Йоргеном. В 1932 году Ильф и Петров завершили работу над сценарием комедии «Однажды летом»12. Главным режиссером картины был Ханан Шмаин, а сорежиссером — тот самый Игорь Ильинский. Он же сыграл сразу две роли — молодого автомеханика по прозвищу Телескоп и пожилого разоблачителя чудес профессора Сен-Вербуда. К сожалению, у ленты несчастливая судьба. Начатые на Московском кинокомбинате съемки застопорились и производство перенесли на киевскую фабрику «Украинфильм». Однако и там процесс затянулся. В итоге вымученный фильм вышел на экраны только в 1936 году. Он получился откровенно слабым.

Многие исследователи творчества Ильфа и Петрова отмечают, что «Однажды летом» создан по мотивам «Золотого теленка». Действительно, сценарий во многом повторяет динамичную эпопею автопробега Арбатов — Черноморск. Нам с вами предстоит использовать имеющиеся аллюзии для доказательства, что профессор Сен-Вербуд — тоже выходец из «Антилопы Гну». Он впитал многие черты персонажей экипажа, а однажды даже показался в своем истинном амплуа на афише Остапа Бендера.

Постараюсь избежать лишних разглагольствований. Вместо этого вашему вниманию будут представлены отрывки из романа «Золотой теленок» и сценария «Однажды летом». Сравните их и оцените степень родства. Начнем с драматичного эпизода спасения Паниковского:

Машина выбралась на шоссе, прорезав галдящую толпу.
— Спасите! — закричал Паниковский, когда «Антилопа» с ним поравнялась.
— Бог подаст, — ответил Балаганов, свешиваясь за борт.
Машина обдала Паниковского клубами малиновой пыли.
— Возьмите меня! — вопил Паниковский из последних сил, держась рядом с машиной. — Я хороший.
Голоса преследователей сливались в общий недоброжелательный гул.
— Может, возьмем гада? — спросил Остап.
— Не надо, — жестоко ответил Балаганов, — пусть в другой раз знает, как нарушать конвенции.
Но Остап уже принял решение.
— Брось птицу! — закричал он Паниковскому и, обращаясь к шоферу, добавил: — Малый ход.
Паниковский немедленно повиновался. Гусь недовольно поднялся с земли, почесался и как ни в чем не бывало пошел обратно в город.
— Влезайте, — предложил Остап, — черт с вами! Но больше не грешите, а то вырву руки с корнем.
Паниковский, перебирая ногами, ухватился за кузов, потом налег на борт животом, перевалился в машину, как купающийся в лодку, и, стуча манжетами, упал на дно.
— Полный ход, — скомандовал Остап. — Заседание продолжается.

Теперь аналогия из «Однажды летом». Сен-Вербуд с племянницей-ассистенткой улепетывает от разъяренных сельчан:

Автомобиль проезжает мимо клуба, еще украшенного афишей «разоблачителя чудес и суеверий».
Из клубного подъезда выбегает Сен-Вербуд. Крылатка его развевается. За ним, плача, бежит Феня.
Сен-Вербуд (орет). Феня! Хватай кассу!
Феня. Дядя! Вы шарлатан!
За ними мчатся зрители. Впереди всех сезонник, который потрясает захваченным трофеем — чалмой.
Сен-Вербуд (отчаянно). Профессора бьют! Члена Цекубу!
Заслышав позади себя гул, автомобилисты оборачиваются. Они не верят своим глазам. За девушкой, которую они недавно спасали, и за ее почтенным дядей гонится толпа.
Сен-Вербуд бежит неожиданно быстро для своих лет.
Сен-Вербуд (поравнявшись с машиной, задыхаясь). Я хороший.
Не ожидая приглашения, он вскакивает на подножку и переваливается внутрь машины, как купальщик в лодку. В слепом ужасе он отпихивает Феню.
Ее подхватывает и втаскивает в машину Телескоп.
Сен-Вербуд (трусливо оглядываясь, командует). Полный ход!
Машина бросается вперед и исчезает из виду.

После счастливого спасения в обоих произведениях был ужин с колбасой и ночевка под звездным небом. Вот только в «Однажды летом» колбасу втихую под одеялом сгрыз Сен-Вербуд, а в «Золотом теленке» Остап демонстративно в одиночку съел изъятый у Паниковского огурец. Именно тогда он произнес шедевральный лозунг диетологов всех времен: «Не делайте из еды культа».

Утро участники автопробега тоже встретили схожим образом: два рассвета — два портретных описания.

«Золотой теленок»:

Паниковский оперся спиной на автомобильное колесо и, пригорюнившись, не мигая, смотрел на клюквенный солнечный сегмент, появившийся над горизонтом. У Паниковского оказалось морщинистое лицо со множеством старческих мелочей: мешочков, пульсирующих жилок и клубничных румянцев. Такое лицо бывает у человека, который прожил долгую порядочную жизнь, имеет взрослых детей, пьет по утрам здоровый кофе «Желудин» и пописывает в учрежденской стенгазете под псевдонимом «Антихрист».
Карикатура И.А. Малютина «Финиш автопробега»
Журнал «Чудак», август 1929, № 30, стр. 12
Возможно, идею сюжетов «Золотого теленка»
и «Однажды летом» подсказал именно этот рисунок

«Однажды летом»:

Сен-Вербуд подымается во весь свой рост. Он великолепно освещен солнцем. Его глазки блудливо бегают. Сейчас особенно заметна истасканность его физиономии. Он протягивает к солнцу руки.
Сен-Вербуд (нахально шепелявит). Приветствую тебя, дневное светило!

Потом была ликующая толпа и торжественная встреча «авангарда автопробега».

«Золотой теленок»:

Блестящий финиш, задуманный Адамом Казимировичем, не удался из-за нехватки бензина. Машина позорно остановилась посреди улицы, не дойдя ста метров до кафедры, убитой хвойными гирляндами в честь отважных автомобилистов.
Собравшиеся с громкими криками бросились навстречу прибывшему из мглы веков «лорен-дитриху». Тернии славы сейчас же впились в благородные лбы путников. Их грубо вытащили из машины и принялись качать с таким ожесточением, будто они были утопленниками и их во что бы то ни стало нужно было вернуть к жизни.

«Однажды летом»:

На площадь въезжает авторыдван. При виде толпы Жора удивленно тормозит машину. Оратор-пионер делает два шага вперед и откашливается. Но толпа прорывает «цепь», состоящую из беззаботного милиционера с портфелем, и бросается к машине.
Перепуганных и не понимающих, что произошло, автомобилистов вытаскивают из машины и начинают качать с необыкновенным усердием.
Автомобилисты, Феня и Сен-Вербуд летают в воздухе. Индусский профессор летает с торжественным видом. Полы его крылатки развеваются.
Закончив этот акт гостеприимства, толпа влечет автомобилистов к столу.

Диалоги двух командоров с местным населением не отличались разнообразием.

«Золотой теленок»:

К Остапу протиснулся молодой человек шоферского типа и спросил:
— Как остальные машины?
— Отстали, — равнодушно ответил Остап. — Проколы, поломки, энтузиазм населения. Все это задерживает.

«Однажды летом»:

Кооператор (почтительно, Сен-Вербуду). Где остальные машины?
Сен-Вербуд (с неудовольствием отрываясь от еды, которую он поглощает в неимоверном количестве). Какие машины?
Кооператор (еще более вежливо). Остальные машины автопробега.
Сен-Вербуд (некоторое время смотрит на кооператора, потом улыбается). Ах да! Отстали. Проколы. Поломки. Аварии. Катастрофы. Восторг населения. Все это задерживает.

Оба, Бендер и Сен-Вербуд, произносят пламенные речи, где проводят аналогии между автомобилем и лошадью. Знаменитый автодорожный лозунг Остапа использован и в сценарии.

Игорь Ильинский в роли Сен-Вербуда
РГАЛИ. Фонд 1821, оп. 1, ед. хр. 171, фото 8

«Золотой теленок»:

— Я рад, товарищи, — заявил Остап в ответной речи, — нарушить автомобильной сиреной патриархальную тишину города Удоева. Автомобиль, товарищи, не роскошь, а средство передвижения. Железный конь идет на смену крестьянской лошадке. Наладим серийное производство советских автомашин. Ударим автопробегом по бездорожью и разгильдяйству. Я кончаю, товарищи. Предварительно закусив, мы продолжим наш далекий путь.

«Однажды летом»:

Деревенская площадь, на которой между бывшей церковью и школой идут приготовления к встрече автопробега. Устанавливают длинный стол, табуретки, висит лозунг: «Ударим автомобилем по бездорожью и разгильдяйству».
Сен-Вербуд ныряет в толпу и, видя, что столкновение с молодыми автомобилистами неминуемо, поспешно взбирается на трибуну. Сейчас его цель — насколько возможно оттянуть час возмездия.
Стоя на трибуне, он обращается к толпе с речью.
Сен-Вербуд. Я буду краток. В чем, собственно, дело? Что такое автомобиль?
Он с ужасом видит, как сквозь толпу, тесно обступившую трибуну, продираются автомобилисты. С нахальством отчаяния продолжает.
Сен-Вербуд. И чем он отличается, скажем, от лошади? Лошадь, гм… бегает. Автомобиль… гм… тоже бегает. И на первый взгляд как будто никакой разницы нет. Но, друзья мои…
Телескоп (с трудом пробиваясь в толпе). Товарищи, это…
Голоса. Тише, тише!..
Сен-Вербуд (в отчаянии). Возьмите лошадь, это жвачное животное, эту клячу. Возьмите! И посмотрите, как оно жалобно бежит. Посмотрите! И возьмите автомобиль, даже несколько автомобилей, и посмотрите, как они мчатся изо всех своих лошадиных сил!.. Посмотрите!..

Колонна настоящего автопробега застигла Сен-Вербуда врасплох. Антилоповцы же улепетывали из Лучанска13, когда об их славных делах известили по телеграфу. Потом они тоже едва избежали столкновения с настоящим автопробегом.

На десерт предлагаю ознакомиться с афишей Сен-Вербуда и сравнить ее с афишей Бендера-Марусидзе. Обратите внимание на общий индийский след и единый репертуар факиров, включая номера по опыту Шерлока Холмса, адскую палатку, материализацию духов и даже знаменитую раздачу слонов.

ОДНАЖДЫ ЛЕТОМ:
ЗОЛОТОЙ ТЕЛЕНОК:
Экстренная лекция индусского профессора
СЕН-ВЕРБУДА
известного разоблачителя чудес и суеверий
ТАЙНЫ ПОРАБОЩЕННОЙ ИНДИИ
Тезисы
1. Бога нет. 2. А что же есть? 3. Человек
как венец творения (рабочий, колхозник,
профработник). 4. Гибель факиров и жрецов.
5. Что наша жизнь? Игра? Нет!
6. Гимн труду. 7. Гимн солнцу.
А также радикальное лечение гипнозом, номера
по опыту Шерлока Холмса, адская палатка,
материализация духов и раздача слонов.
У рояля Фатима-ханум14 Сен-Вербуд
!!! ПРИЕХАЛ  ЖРЕЦ !!!
знаменитый бомбейский брамин (йог)
— сын Крепыша —
Любимец Рабиндраната Тагора

ИОКАНААН  МАРУСИДЗЕ

(Заслуженный артист союзных республик)
Номера по опыту Шерлока Холмса. Индийский факир.
— Курочка невидимка. — Свечи с Атлантиды. — Адская палатка.
— Пророк Самуил отвечает на вопросы публики.
— Материализация духов и раздача слонов.

Входные билеты от 50 к. до 2 р.

Помните заявление Лидии Яновской о газетных вырезках Ильи Ильфа? Так вот реклама индусского профессора Сен-Вербуда (разоблачителя чудес и суеверий) походит на объявление факира Мазура (разоблачителя тайн и чудес Индии) даже больше, чем афиша Бендера-Марусидзе. Что касается тезисов экстренной лекции и «радикального лечения гипнозом», тут просматривается след другого лектора из ильфовской коллекции — гипнотизера Леонида Гасненского (см. здесь).

С кровным родством сценария «Однажды летом» и романа «Золотой теленок», пожалуй, разобрались. Пора поближе познакомиться с фильмом о злоключениях «индусского профессора». Мы уже говорили, что зрителям комедия не полюбилась, однако для истории отечественной иллюзии успех «Однажды летом» в прокате имеет второстепенное значение. Куда важнее, что значительная часть картины посвящена фокусам, хотя в сценарии их не было вовсе. Как и в «Золотом теленке», Ильф и Петров ограничились афишей факира и похождениями героев вне сцены. Даже в текстовой раскадровке (РГАЛИ, фонд 1821, оп. 1, ед. хр. 48, л. 42–48/100–106) трюковая часть весьма скупа и сводится к тщетным попыткам Сен-Вербуда загипнотизировать спящего старика. Получается, что режиссерское «самоуправство», породившее затянутое иллюзионное представление в клубе, сыграло нам на руку. Пусть фильм не удался, зато теперь мы можем не только ознакомиться с репертуаром фокусников конца 1920-х годов, но и ощутить атмосферу местечковых концертов на закате НЭПа. Ниже приведены эпизоды с участием Сен-Вербуда.


Отрывки из кинофильма «Однажды летом» (1936)
с Игорем Ильинским в роли Сен-Вербуда

Мрачноватая обстановка концерта «разоблачителя чудес» во многом обусловлена культурным заведением, где проходило мероприятие. Помните фразу Остапа «что на жреца больше всего ловятся такие передовые люди, как заведующие железнодорожными клубами»? Посмотрите, как артистический опыт командора отразился на съемках кинофильма «Однажды летом»:

По ходу действия нашего фильма должна была строиться декорация железнодорожного рабочего клуба.

В киностудии очень хотели, чтобы мы построили рабочий Дворец культуры нового и даже «будущего» типа, но Ильф и Петров категорически настаивали на том, чтобы это был захудалый, летний железнодорожный клуб, обнесенный ветхим забором.

И правильно настаивали. Потому что жульнические махинации заезжего фокусника, шарлатана Сен-Вербуза15, были бы совсем неуместны в новом Дворце культуры. Такие типы, как Сен-Вербуз, могли орудовать только в отсталых плохоньких клубиках.

Ильинский И.В. «Однажды летом»
Представление Сен-Вербуда. Иллюзион «Говорящая отрубленная голова»
РГАЛИ. Фонд 1821, оп. 1, ед. хр. 171, фото 3 
 
Бегство Сен-Вербуда и Фени (А. Савицкая) из клуба
РГАЛИ. Фонд 1821, оп. 1, ед. хр. 171, фото 2

Раз уж заговорили о клубе, обратите внимание на эпизод, когда Сен-Вербуд убеждает заведующего подписать разрешение на выступление16. «Профессор» добивается благосклонности чиновника с помощью фокуса «Сожженная и восстановленная афиша». В процессе демонстрации заметен небольшой киноляп. Изначально афиша находится в руках завклубом. На просвет видно, что на ней есть одно изображение и диагональная надпись. На восстановленной афише оказывается невесть откуда взявшееся второе изображение. В этой же сцене самые наблюдательные могут заметить на заднем плане плакат выдающейся советской иллюзионистки Клео Доротти (настоящееи имя Клавдия Григорьевна Карасик).

Сен-Вербуд и завклубом (Г.С. Долгов)
РГАЛИ. Фонд 1821, оп. 1, ед. хр. 171, фото 4
Афиша Сен-Вербуда в киносценарии «Однажды летом»
Журнал «Красная новь», 1932, № 8, стр. 142

Кстати говоря, о плакатах. Киношная афиша Сен-Вербуда заметно отличается от той, что в сценарии. Госпожа Фатима Сен-Вербуд вместо игры на рояле отвечает на вопросы публики, то есть выполняет функции пророка Самуила — специалиста по нац- и продвопросам. Номера по опыту Шерлока Холмса получают гротескное название «Чудесное освобождение узника капитала». Вместо «Адской палатки» демонстрируется иллюзион «Говорящая отрубленная голова», а непонятные «материализация духов» и «раздача слонов» заменены нейтральными «сценами из колхозной жизни». Вот как выглядит реклама Сен-Вербуда в фильме:



Экстренная лекция индусского профессора
СЕН-ВЕРБУДА
известного разоблачителя чудес и суеверий
Тайны порабощенной Индии

Тезисы:
1. Бога нет! А что-же есть?                  4. Что наша жизнь? Игра?
2. Человек как венец творения         Нет! Гимн труду! Гимн солнцу!
(рабочий, колхозник, бухгалтер)      5. Говорящая отрубленная голова
3. Гибель факиров.                               Загадка природы.

Фатима-ханум Сен-Вербуд отвечает на вопросы публики и дает всем
справки. Сцены из колхозной жизни.
Чудесное освобождение узника капитала.
Билеты от 50 коп. до 3-х руб.


Сравните с афишей в сценарии, опубликованном в 1932 году на страницах журнала «Красная новь» (см. справа). Ниже приведены соответствующие материалы: кадр из фильма «Однажды летом» и вид афиши в рукописи Е. Петрова.

Афиша Сен-Вербуда в фильме «Однажды летом»
Изображение собрано из отдельных кадров
Афиша в рукописи киносценария «Однажды летом»
РГАЛИ. Ф. 1821, оп. 1, ед. хр. 48, л. 28

Итак, наблюдения и факты представлены. Какие выводы можно сделать на их основе?

1. Работы Ильфа и Петрова для кино неразрывно связаны с творчеством выдающегося комедийного актера Игоря Ильинского. Не исключено даже, что отдельные черты воришки Тапиоки, персонажа Ильинского в кинофильме «Процесс о трех миллионах», впитал литературный образ Остапа Бендера.

2. Фокусник Сен-Вербуд возник в сценарии «Однажды летом» не вдруг и не сам по себе. У него был «двойник» в «Золотом теленке» — Иоканаан Марусидзе, он же Остап Бендер. Однако в романе факирская грань персонажа не получила должного развития. Причина в том, что характер проходимца Сен-Вербуда, каким его представляли авторы, не вполне соответствовал личности Великого комбинатора. От последнего «индусский профессор» унаследовал ловкачество и авантюризм, но в том, что касается смелости, ума и широты души, вернее, отсутствия этих качеств, он ближе к Паниковскому. В «Золотом теленке» уже были и Бендер, и Паниковский, поэтому конгломерат этих образов — Сен-Вербуд был для романа лишним.

3. Критика и функционеры от литературы нередко осуждали Ильфа и Петрова за опасное сочувствие Остапу и поэтизацию авантюриста и мошенника. К примеру, вот как жестко отозвался о «Золотом теленке» А.А. Фадеев, бывший одним из руководителей Российской ассоциации пролетарских писателей:

Плохо еще и то, что самым симпатичным человеком в Вашей повести является Остап Бендер. А ведь он же — сукин сын.

Из письма Александра Фадеева от 19 февраля 1932 г.

В этой связи весьма вероятно, что сценарий «Однажды летом» задумывался как реакция на подобное критиканство. Ильф и Петров решили «реабилитироваться» и создали необаятельный аналог Бендера — фокусника-пройдоху Сен-Вербуда. Провал экранизации «Однажды летом» показал несостоятельность этой идеи. Авторы «морально изуродовали» образ Остапа, но так и не представили достойной ему замены. Положительные персонажи получились плоскими и неинтересными, а фильм превратился в нудноватый затянутый фельетон. Зрителю просто не в кого было влюбиться, некому сопереживать17. Позитивный момент заключается в том, что иллюзионная составляющая Сен-Вербуда, несмотря на общую карикатурность персонажа, занимает куда больше места, чем неразвитая фокусная линия Бендера в «Золотом теленке».

4. На основании сюжетных и текстовых совпадений можно считать доказанным, что Сен-Вербуд и Марусидзе не просто собратья по ремеслу, но две ипостаси одной и той же личности. При написании «Золотого теленка» авторы, по-видимому, уже рассматривали «индусского профессора» в качестве ключевого характера для киносценария «Однажды летом», поэтому факирский псевдоним на афише Остапа был изменен и вместо Сен-Вербуда в романе фигурирует Иоканаан Марусидзе. Переименование персонажа существенно затруднило идентификацию его прототипа. Лишь имеющиеся аналогии и отдельные зацепки в архивных материалах позволили довести дело до конца.

В третьей главе мы разорвем пуповину, связывающую Сен-Вербуда с литературой и кино, и начнем облекать «вымышленного» героя в плоть и кровь...


Продолжение см. по ссылке

Начало см. по ссылке


8 Сатирическая повесть «Растратчики» в последующем превратились в пьесу, спектакль, кинофильм, а совсем недавно Максим Леонидов вдохнул новую жизнь в «Растратчиков», написав одноименный мюзикл.

9 Искусствоведы приписывают Бендеру плутовские черты многих персонажей. Ради интереса я составил перечень. Даю в следующей последовательности: имя литературного героя, затем в скобках — автор и дата написания произведения.

Далекая и близкая литературная родня Остапа Бендера:

В рамках нашего расследования особо следует ометить версию инженера-литературоведа Андрея Борисовича Левина (р. 8.06.1938, Москва) о близком родстве главных героев «Двенадцати стульев» с персонажами пьесы Михаила Булгакова «Зойкина квартира». Остап Бендер — Александр Тарасович Аметистов, Ипполит Матвеевич Воробьянинов — Павел Федорович Обольянинов. Премьера пьесы состоялась в театре Вахтангова 28 октября 1926 года, то есть менее чем за год до рождения героев Ильфа и Петрова. В статье Левина «„Двенадцать стульев“ из „Зойкиной квартиры“» приводятся весьма убедительные аргументы. Вот еще один, по-видимому, не замеченный автором. Псевдоним Иоканаан Марусидзе на факирской афише Бендера выглядит аллюзией на имя Антон Сигурадзе в фальшивом паспорте авантюриста Аметистова.

10 Среди приведенных отрывков вы увидите момент карточной игры в Жокей-клубе. При сдаче Каскарилья подсматривает карты через зеркальную крышку портсигара. Прием скорее шулерский, чем фокусный, но интересен тем, что стал одним из первых примеров демонстрации карточного мошенничества в советском кино.

11 Роль Ильинского оказалась настолько монументальной, что артиста в образе исцелившегося калеки запечатлели не только на иконе в финальном кадре картины, но даже в бронзе. В Донецке перед травматологической больницей установлен памятник, идея которого, почерпнута из к/ф «Праздник св. Йоргена» (см. здесь). Кстати, о героическом Донецке. Верю, что столица ДНР воспрянет от потрясений, выметет из окрестностей остатки нацистской нечисти и в недалеком будущем станет городом-героем непокоренной Новороссии.

12 В первых строках воспоминаний об Ильфе и Петрове Игорь Ильинский утверждает, что сценарий «Однажды летом» был написан в конце 20-х годов. В мемуарах «Сам о себе» артист дает более точную дату — 1928 год. На самом деле работа над сценарием велась после или одновременно с «Золотым теленком» (1931), но никак не раньше. Впервые киносценарий опубликован в августе 1932 года в журнале «Красная новь», № 8, стр. 127–156.

13 Не путать со столицей ЛНР славным городом Луганском, который планомерно и хладнокровно терзают киевские каратели.

14 Ханум (от турецкого hanım) — уважительное обращение к женщине, госпожа, дама.

15 Тут мы видим еще один промах Ильинского. Он ошибочно называет своего персонажа Сен-Вербуз, вместо правильного Сен-Вербуд. Впрочем, скорее всего, это ошибка наборщика, не сумевшего различить рукописные буквы «д» и «з».

16 В 20–30-е годы прошлого столетия ответственные лица, допускавшие артистов на сценические площадки, часто ставили свои визы прямо на афишах. Одна такая испещренная резолюциями реклама представлена в материале «2 Кристи 2» (см. здесь).

17 Сам Ильинский объяснял провал фильма следующими причинами:

 
Надеюсь, последнее «Однажды летом».
Но «каждым летом» хотел бы сниматься
в сценариях Ильфа и Петрова.
22 января 1936 г.
Автограф Игоря Ильинского на вырезке
из газеты «Вечерняя Москва» от 11 октября 1935 г.
РГАЛИ. Фонд 1821, оп. 1, ед. хр. 171, лист 1

Многие эпизоды и сцены и характеры действующих лиц конца нэпа перестали быть убедительными к 1936 году, когда была выпущена картина. В стране многое изменилось за эти годы. Эти перемены не были отображены в сценарии. Сценарий на ставил себе целью показать полностью эпоху нэпа. Поэтому признаки и характерные элементы нэпа раздражали критику и зрителей, искавших в фильме отражение сегодняшнего дня. Многое воспринималось как анахронизм.

Режиссура сделала еще одну ошибку. Мы сознательно во многом отрывали фильм от советской действительности. Роли главных двух героев фильма — комсомольцев Жору и Телескопа — исполняли Л. Кмит и я. Мы их играли как простых молодых людей, изобретателей-фантазеров «вообще». Несмотря на то, что фильм протекал на фоне советской действительности, эта действительность по существу отсутствовала. Мы хотели поставить какую-то отвлеченную сказку, что в корне было неверно, хотя бы уже потому, что советская кинематография призвана была отображать реальную советскую жизнь. Наш замысел повис в воздухе, повел нас по неверной дороге, дал фильму ненужную сладость, а также и наивность, которая могла восприниматься как бедность. В этом фильме я как актер выступал в двух центральных ролях — комсомольца любителя-автомобилиста Телескопа и профессора Сен-Вербуда, проходимца и фокусника-шарлатана.

Роли были интересные. Персонажи, которых я играл, встречались друг с другом в кадрах. Трудно было представить, что эти роли играются одним и тем же актером. Но эти роли успех у зрителей имели средний и не полюбились публике так, как некоторые другие мои роли в кино. Причиной тому была именно та оторванность от жизни, к которой мы ошибочно стремились. Образы были оригинальными, но и надуманными, не типичными и не принимались зрителем близко к сердцу.

Ильинский И.В. «Сам о себе»

Комментарии

Пока комментариев нет. Ваш может стать первым.

Ваш комментарий

Задать аватар для своего комментария можно здесь

Имя (обязательно)

Электронная почта (обязательно)

Веб сайт

Изображение CAPTCHA
Введите код, который вы видите, в следующее поле